Как «технический мозг» волонтерской организации стал важной фигурой на передовой
Ивану (имя изменено) 49, и он оператор БПЛА. Оказалось, что мы знакомы с ним уже несколько лет, еще с наших первых публикаций, посвященных работе «волонтеров тыла». Тогда мы писали о сообществе женщин «Голубка» с их швейной мастерской и мастерской по плетению маскировочных сетей, о вязальщицах при городских храмах, организаторах известных патриотических каналов федерального масштаба и даже небольшой фабрике, снабжавшей бойцов термоносками, и еще много о ком. Среди героев публикаций были и целые слаженные коллективы, и самоотверженные «одиночки» разных возрастов, профессий и родов занятий. Всех их объединяет одна цель – не оставаться в стороне от задачи защиты Родины и поддержки тех, кто стоит на передовой.
«По личным убеждениям»
Вот и путь Ивана начался с волонтерства в известной уже не только в крае, но и во всей стране, горячеключевской «Голубке». Будучи руководителем собственной производственной фирмы, в гуманитарном сообществе, где почти все участники – это женщины, Иван взял на себя роль водителя по доставке грузов и «инженерного мозга»: «Еду на фронт, может быть, у вас есть что ребятам передать? Вот так мы и познакомились», – делится Иван.
Но: новые времена – новые задачи. С самой разной техникой он на «ты», можно сказать, чувствует ее. Техническое образование было в помощь, а желание приносить пользу обществу, и прежде всего – тем, кто на передовой защищает интересы страны, стало мотивацией. Хотя рассказывать об этом Иван не любит, предпочитая ограничиваться скупой, но емкой фразой – «по личным убеждениям».
Мысли о том, чтобы и самому пойти «за ленточку», а не только привозить бойцам волонтерские грузы, возникли довольно скоро. Но хотелось быть максимально полезным и использовать свои сильные стороны. И возможность такая предоставилась.
Операторы беспилотных летательных систем – профессия относительно новая и ставшая необычайно актуальной в современных условиях. Обучение Иван проходил сначала заочное, в Москве, затем – практическую часть – в Ростове. И даже приобрел опыт изготовления беспилотных летательных аппаратов в другом регионе. В Донецке уже получил навыки тактической медицины и стрельбы и дополнительно практиковался в пилотировании. Дальше – полгода на передовой.
Сейчас в планах, возможно, заключить новый контракт, но пока – снова гуманитарная работа, в помощь доблестным, без преувеличения, женщинам горячеключевской «Голубки» и на благо фронта. В этот период передышки и произошло наше редакционное знакомство с Иваном уже в новом качестве – с целью задать вопросы о его непростой, но чрезвычайно важной службе.
Позывной – «Инженер»
— Иван, скажите, в начале СВО вы предполагали, что ваш путь, тогда волонтера, приведет вас на линию боевого соприкосновения?
— Да, конечно. Готов был к этому морально. Именно когда находишься на передовой, видишь, что там происходит и как делается эта боевая работа. Понимаешь потребности тех, кто здесь служит. В тылу, на волонтерской работе, впоследствии это понимание очень пригождается.
— Какие из навыков, которым вы обучались в процессе подготовки, оказались для вас особенно важными?
— Пригодилось все. Наиболее ценным для меня стал навык обучения работе с радиоэлектронным оборудованием – потому как я попал в подразделение РЭБ (радиоэлектронной борьбы).
— На линии боевого соприкосновения есть ли наставничество для молодых специалистов?
— Есть, конечно. Для тех, кто только заходит, есть обучение на полигоне: тактическая медицина, стрельба, обучение пилотированию и сдача экзаменов. Это помимо предварительной подготовки, заочной и очной. Плюс уже на месте, в отряде: также тактическая медицина, инженерная часть, взрывотехника и обучение пилотированию.
— Какими личностными качествами должен обладать оператор?
— Скорость. Прежде всего, скорость мышления, когнитивные способности. Голова должна быть ясной, свободной от посторонних мыслей. Он должен быть молодым, быстрообучаемым. Редкость, когда кто-то в моем возрасте «летает», в основном это парни до 35 лет.
— Вас готовили для работы в условиях РЭБ?
— Да, взаимодействовали с соответствующими подразделениями, а также радиотехническим университетом «на основной территории»: выезжали туда непосредственно во время службы – тестировали технику, привозили обратно, что-то переделывали. Все это давало нам очень большую поддержку.
— Там, «за ленточкой», что самое сложное? И как быть с естественной эмоцией человека – страхом за свою жизнь?
— Наиболее напряженный этап – когда «заходишь» туда. На месте уже спокойно. По-человечески страшно, конечно. Любой человек боится. Но понимаешь, что просто надо – и делаешь. Если идет работа, уже не до страха.
— Иван, после того, как вы выполнили боевое задание, и успешно – что дальше?
— Возвращаемся в ближайший пункт временной дислокации. День-два отдыхаем. Душ, еда и сон: понятно, что там привычных условий нет.
В норме две недели находишься на линии боевого соприкосновения, две – в пункте временной дислокации. Но может быть и по-другому, в зависимости от сложности участка и других факторов. В наших подразделениях больше, чем на две недели, не «заходим».
Дальше – аналитика частот и полигон: проводим обучение для тех, кто только пришел. Передаем опыт. Ну и ремонт или доработка оборудования, установка устройства РЭБ на транспорт, ежедневная проверка его.
— Навык, полученный на передовой, останется с бойцами навсегда. Как вы видите пользу его уже в мирной жизни?
— Планов у нас много. Сейчас говорят о 72 сценариях применения беспилотников в мирной жизни! В агрокомплексе – для борьбы с паразитами. В сервисе и медицинском обслуживании – в качестве средств доставки лабораторных анализов: до 10 килограммов можно спокойно перемещать из города в город за 15 минут, без всяких пробок и водителя.
Слышал, что в Сахалинской области БПЛА и оцифрованные изображения всей инфраструктуры (вплоть до каждого дома!) уже используются для локализации пожаров и потопов, чистки русел и даже в строительстве. На Сахалине нет борщевика – весь его выжгли с помощью дронов. Сверху видно все!
Также можно задействовать БПЛА и в нашем крае. Когда боевые действия закончатся, мир поменяется очень сильно. Это уже стопроцентно…
О боевом братстве
Из рассказа героя публикации:
— На позициях постоянно взаимодействуем с другими подразделениями – в обиходе называем их союзниками. Среди них запомнились молодые мобилизованные ребята из Москвы – шустрики такие! Приходили иногда к нам. В окопе, бывает, пересидеть что-то нужно: шел – заскочил в окопчик, посидел, чай попил – дальше пошел. Какой-то «железкой», случается, поделимся, или даже съестным угостим…
После обстрелов на земле много валяется того, что может лишить ноги. Так эти парни по своей инициативе каждый день ходили по лесу, собирали остатки боеприпасов в кучу и взрывали, потому что знали, что скоро сюда будут «заходить» новые ребята. Очень эффективно чистили тропы. Если человек знает, как обходиться с боеприпасами, как обезвредить и утилизировать, если много раз это делал, то не страшно.
Саперами они не были… Говорили о себе: «Мы патриоты своей страны».
О коте, которого потрепала судьба
— Повадился к нам бездомный кот. Молодой, но видно, что судьба его потрепала: на взрывы не реагирует вообще, но слышит хорошо. Человека боится, а взрыва – нет: ты приседаешь, а он даже ухом не ведет. Я удивлялся: животные обычно очень сильно боятся.
И вот, в течение четырех дней, как у меня была возможность, я выходил, тушенки ему давал. А однажды смотрю – его нет. Осколки шуршат… Думал: убило его.
Проходит два дня – приходит еще с одним котом, ну или кошкой. Я потом, как вышел с позиции, уже по рации спрашивал: «Как там мой кот? – Нормально! Их уже трое тут!», – рассказывает Иван.
Усатый питомец из Запорожья.
Он также, как и кот из этой
истории, найден на передовой.
Его герой публикации забрал домой.
