Живы в народе традиции – несмотря на смену эпох и политического строя. И огромную роль в этой «живучести» играет семья: благодаря ей для следующих поколений сохраняются обычаи и родовые истории и поддерживаются вечные ценности.
Нередко традиции в нашей стране были связаны с празднованиями православных праздников, да и любых других значимых в народе дат. Приближается Пасха: как отмечали этот день в 50–60-х гг. в Советском Союзе, рассказала в своих воспоминаниях наша читательница и участница поэтического клуба «Горячий Ключ» Наталья Шамрай.
Я родилась и выросла в г. Лысково Горьковской области (ныне Нижегородской). В нашем маленьком городке, с его малоэтажной застройкой, живописно раскинувшейся в долине рек Большой и Малой Медянок, когда-то было девять храмов, но с приходом советской власти осталась одна действующая церковь. В других, уже бывших, храмах разместили зернохранилище, пожарную часть, склад и даже музей, а часть зданий просто снесли.
Как сносили церковь
Вспоминаю послевоенное детство, когда напротив нашего дома разрушали церковь. Собрался народ и наблюдал молча, как мужики притащили лестницу, обвязали колокольню стальным тросом и привязали его к трактору. Долго тянули, трактор буксовал. Внезапно трос лопнул, пробил стекло и ударил тракториста в голову. Его вытащили, залитого кровью, и на телеге повезли в больницу. Взрослые стали прогонять детей, и мы, хоть и испугались случившегося, забрались на чердак.
Вскоре подогнали еще один трактор, снова стали тянуть трос. Через некоторое время колокольня пошатнулась и с грохотом упала, подняв тучи пыли, а народ ахнул. Мне было года четыре, но эту картину помню в мельчайших подробностях.
Крещение в передней дома
Наша бабуся была глубоко верующей и ходила в церковь на вечернее богослужение. Когда начинали звонить колокола, я слушала их, сидя на крыльце, и повторяла: «Бом, бом! Блин, блин!» – и, быстро: «Пол-блина, пол-блина, пол-блина!» Мелодия звучала в ушах, и я громко пела, пугая соседских куриц, а наш пес подбегал ко мне и начинал подвывать.
Мамочка пугала нас атеистами, запрещала рассказывать, что бабуся ходит в церковь. Кстати, младшего братика крестили у нас дома. Бабуся привела священника, меня со старшими сестрами оставили на кухне, а служба проходила в передней под образами. Мы слышали пение, красивые слова, плеск воды и недовольный плач братика. Потом священник ушел, оставив за собой дымный след и сладкий запах масла мирры, которым намазал лоб братика. После мы трогали лобик пальцами и вдыхали чудесный аромат. У братика появился медный крестик на суровой нитке, который был привязан в изголовье его кроватки.
Пасхальное утро
Хотя коммунисты были против религии и руководствовались лозунгом «Религия – опиум для народа», некоторые послабления для верующих все же были. Любимым моим праздником был праздник Пасхи. Власти не поощряли его проведения, но и не запрещали.
Мамочка за два дня начинала готовиться, варила и красила луковой шелухой яйца (а сестры красили их разведенными чернилами), пекла куличи и готовила мое самое любимое лакомство – творожную пасху. Долго размешивала в тазике творог со сметаной и сливочным маслом, добавляла яйца, сахар, изюм. Затем в деревянную форму стелила марлю, выкладывала массу и подвешивала в прохладном чулане над тазиком, куда стекала сладкая жидкость.
В день Пасхи я просыпалась очень рано – чтобы забраться на забор в саду и смотреть, как восходящее солнце будет играть, радуясь воскрешению Христа. Каждый раз я удивлялась этому явлению. Диск солнца колебался, перемещался из стороны в сторону, то темнел, то ярко светился.
Вскоре приходили со службы бабуся и старшие сестры, весело говорили: «Христос воскресе», – а мы отвечали: «Воистину воскресе».
На большом дубовом столе в передней комнате мамочка с утра стелила нарядную скатерть, ставила блюдо с крашеными яйцами, поднос с куличами и тарелку с творожной пасхой. Сверкал золотом начищенный медный самовар, рядом ожидала праздничая посуда. В печи томились мясные щи, на кухонном столе отпыхивались пироги с капустой, сладкие плюшки с маком, ватрушки с творогом, сверкал медом клюквенный кисель. В чулане, в глиняных плошках, ожидал густой холодец и чашки с квашеными огурцами и помидорами.
Все рассаживались на венские стулья, весело повторяли «Христос воскрес», брали по крашеному яичку и ударяли им по яйцу в руке соседки. У кого яйцо оставалось целым, тот и победитель, – и это было очень весело! Праздник продолжался…
Мне было интересно узнать, чем занимались старшие сестры в церкви, но им было лень рассказывать. Наскоро покушав, те убегали к подружкам обменяться крашеными яйцами. Я просила бабусю взять меня в церковь на целую ночь, как сестер. Она отказывалась, говорила, что я мала еще.
Первая служба
Наконец, настал день, когда меня взяли на пасхальную службу. Мы пошли в длинных юбках и платочках на голове туда, откуда звучал колокольный звон. Тихонько зашли в церковь. Мне было велено молчать и повторять все то, что будут делать бабуся и сестры. Я крутила головой во все стороны, рассматривала великолепное убранство, вдыхала запах горящих свечей. В основном вокруг были бабушки в больших нарядных платках.
Началась служба. Я слушала песнопение, речитатив священников, крестилась вместе со всеми и потихоньку начинала дремать. Потом от громкого пения вздрагивала, просыпалась и снова повторяла то же, что и все.
Ближе к полуночи все зажгли свечи и опустились на колени, продолжая слушать пение, крестясь и кланяясь. Я это повторять не стала: мне было интересно, как впереди бабушка, кланяясь, нечаянно подносила горящую свечку к бахроме платка стоящей впереди на коленях прихожанки. Так происходило несколько раз. Я попыталась обратить внимание своей бабуси на это, но та строго приказала мне помалкивать.
«Знамение»
Внезапно огонек свечи достиг бахромы, и платок на плечах старушки вспыхнул. Я закричала, бабуся хотела меня оборвать, но тут началась паника, и мы бросились к двери. Толпа почти буквально вынесла нас на руках.
Мы уселись на бугорок у ограды. Я тряслась и скулила от пережитого – сон прошел разом. Вскоре все успокоилось, но внутрь мы больше не пошли, а отправились домой – к удивлению мамочки, пришли рано.
После соседка рассказала маме, что не так и страшно все выглядело на самом деле, как показалось мне с моим детским восприятием. Платок с бабушки сдернули, огонь затоптали на каменном полу. Пришел сторож с ведром и унес остатки ткани. Служба прервалась буквально на пять минут и продолжилась по всем правилам, хотя некоторые тогда посчитали, что произошедшее было каким-то знамением. Но больше я не просилась на пасхальную службу. Сестры повзрослели и тоже ходить не стали – их больше тянуло на танцы…
Вот такая история из моего детства: помню как сейчас и огонь в церкви, и нас, сидящих на бугорке. Как давно это было! И как много с тех пор произошло перемен. Теперь власть с религией не воюет, а строит новые храмы и посещает службы… «Неисповедимы пути Господни, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» – библейское крылатое выражение, выражающее непредсказуемость жизни, невозможность предвидеть все повороты судьбы, известной лишь Богу. Употребляется в отношении того, что может произойти или уже произошло, но не поддается объяснению, означает непостижимость Божьего замысла. «Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших»…
Традиции – это то, что поддерживает связь между поколениями и напоминает о вечных ценностях. Если вы, дорогой читатель, готовы поделиться яркими воспоминаниями о семейных обычаях в вашем роду, будем рады рассказать о них на страницах нашей газеты.
Подготовила Юлия Кузьмина
На фото: Церковь Казанской иконы Божьей Матери, куда ходила и водила внучек бабушка автора. Наши дни
